Сообщить новость
3 мая в 10:37

«Не судите о нас по фильмам, где у пьяного мужика в фартуке в одной руке сигарета, в другой - бутерброд». Надеваем халаты и идем к патологоанатому. СПЕЦПРОЕКТ

Развенчиваем мифы вместе с JustMedia.ru.

«Не судите о нас по фильмам, где у пьяного мужика в фартуке в одной руке сигарета, в другой - бутерброд». Надеваем халаты и идем к патологоанатому. СПЕЦПРОЕКТ
«Не судите о нас по фильмам, где у пьяного мужика в фартуке в одной руке сигарета, в другой - бутерброд». Надеваем халаты и идем к патологоанатому. СПЕЦПРОЕКТ

Нам называют адрес и говорят, что на месте нужно быть через полтора часа. Прыгаем с фотографом в такси и отправляемся в самое мрачное место в Екатеринбурге. Мы думали, что оно будет именно таким, но Свердловское областное патологоанатомическое бюро оказалось таким же светлым и стерильным, как любая поликлиника. Никаких темных подвалов и угрюмых людей в фартуках из фильмов ужасов.

 

Развенчиваем мифы о профессии патологоаната и идем на экскурсию с JustMedia.ru туда, куда не пустят без белых халатов.

 

 

 

В конце 1980-х в России началась волна создания патологоанатомических бюро. Это самостоятельные медицинские учреждения, которые повторяют строение любой другой больницы. Здесь тоже есть главный врач.

 

Поднимаемся в кабинет к начальнику Свердловского областного патологоанатомического бюро Юлии Игумновой. Комната в светлых тонах, на рабочем столе стоит микроскоп. Как оказалось, именно он - главный помощник патологоанатома, а не скальпель, как многие думают. Несмотря на то, что у меня друзья медики, я никогда не слышала от них, что патологоанатомы, как хирурги и терапевты, участвуют в назначении лечения и спасении жизни.

 

«Что касается мифов. Самый главный –это ярлык «морг», который прилепили к нашему учреждению и службе в целом. Это очень обидно. В первую очередь мы работаем для живых пациентов: ставим диагнозы, исследуя операционный и биопсийный материал».

 

 

 

Например, если у вас обнаружат язву желудка, то взятый при ФГС кусочек слизистой оболочки желудка отправится на исследование именно в патологоанатомическое бюро или патологоанатомическое отделение больницы. Там лаборант изготовит из него гистологический препарат, а потом врач при помощи микроскопа поставит диагноз. Также врачи этой специальности работают с операционным материалом, когда удаляется целый орган или его часть.

 

«Ставить прижизненный диагноз – колоссальная ответственность. От заключения патологоанатома зависит дальнейшее лечение человека, его выздоровление. Так, если диагностируем злокачественную опухоль, то назначается лучевая или химиотерапия. А если процесс не опухолевый, то агрессивное лечение не требуется».

 

Конечно, патологоанатом занимается и посмертной диагностикой, но врачам неприятно, когда журналисты, сценаристы отмечают только эту сторону профессии.

 

«Не надо это подавать как жареные факты и судить о нас по фильмам и сериалам, когда на картинке стоит неопрятный пьяный мужчина в фартуке из клеенки. В одной руке у него сигарета, в другой – бутерброд. Ставить диагноз умершему пациенту не менее важно, чем живому. Да, этому человеку уже, к сожалению, не помочь, но можно сопоставить клиническую картину с окончательным диагнозом, сделать выводы и спасти других пациентов», - отмечает Юлия Игумнова.

 

Как рассказала собеседница, в некоторых других странах профессия называется не патологоанатом, а клинический морфолог. Эти специалисты точно так же, как другие врачи, принимают участие в диагностике и лечении людей.

 

Наверно, если бы я пришла к Юлии Эдгаровне на прием, не зная, кто она по профессии, то наболтала бы про свои болячки, как обычному терапевту. Единственное, что выдает ее специализацию – наличие коллекции черепов в ее кабинете.

 

«Начиналось все с шуток-прибауток. Первый экземпляр купила в магазине Metro в отделе детских игрушек. Что-то привезла из поездок, а что-то подарили. Вот за 10 или 12 лет собралась коллекция. Теперь уже не могу вернуться из путешествия без сувенира».

 

 

Один из черепов - золотого цвета - выделяется. Он стоит отдельно на столе. На него невольно бросаешь взгляд. Эта латунная статуэтка была одной из первых. Ее врач привезла из Санкт-Петербурга.

 

- Больше всего мне нравится вот этот. Он красивый. Попробуйте, поднимите его, – Юлия Эдгаровна указывает именно на этот экземпляр.

 

- Тяжелый, – несколько раз поднимаю его в руке, чтобы прикинуть, сколько он весит.

 

- Да. Он мне помогает не терять на столе важные бумажки.

 

- Как его зовут?

 

- Они, в общем-то, все «Йорики», - шутит врач, – но этот, судя по его внешнему виду, совсем не бедный.

 

 

Юлия Эдгаровна – не только начальник Бюро, но и главный внештатный специалист-патологоанатом министерства здравоохранения Свердловской области. Поэтому ей приходится много ездить, контролировать работу коллег, оказывать им консультативную и методическую помощь.

 

На стене за моей спиной висит карта. На ней разноцветные флажки-иголки. Ими отмечены города, где побывала наша собеседница. В больницах населенных пунктов, отмеченных красным, есть патологоанатомические отделения, в которых работают врачи-патологоанатомы. Они занимаются и прижизненной, и посмертной диагностикой.

 

Синих флажков на карте 15. Там работают врачи, основная специальность которых - судмедэксперт. Они имеют второй сертификат, врача-патологоанатома, но выполняют только раздел работы, связанный с посмертной диагностикой. 

 

 

«Два белых флажка - где я побывала, но отделений там нет. Зеленые флажки - отделения есть, но своих врачей-патологоанатомов нет, приезжают совместители. Например, в Кушве».

 

Начинается самое интересное. Мы встаем из-за стола и отправляемся на экскурсию по зданию диагностической службы. Здесь есть кабинеты врачей, лаборатории, хозяйственные помещения. Морг расположен в цокольном этаже здания.

 

Нам с фотографом приносят одноразовые халаты, и мы проходим туда, где табличка гласит «Вход воспрещен».

 

 

В данный момент здесь никто не работает. Мы заходим в кабинет, стены и пол которого покрыты плиткой. В комнате стоят два металлических стола. Над ними висят большие лампы, как в операционных. И все, ничего особенно интересного вы тут не найдете. Никакой пугающей обстановки. Даже не стоит накручивать и что-то себе придумывать. Мы же все-таки пришли сюда развенчать мифы.

 

Гораздо интереснее подняться наверх. Туда, где работа в данный момент кипит. Мне показалось, что сердце патологоанатомического бюро – его лаборатории. Здесь медицинский персонал обрабатывает биопсийный и операционный материал. Сколько здесь разных пробирок, машин, стекол и небольших пластиковых ячеек. Не представляю, насколько нужно быть внимательным, чтобы во всем этом богатстве не запутаться.

 

 

Работают здесь за аппаратами ­не угрюмые мужчины, а женщины. И поверьте мне, выглядят они очень доброжелательно. Разрешают ненадолго отвлечь их, подойти поближе и последить за процессом.

 

Мне как-то неудобно задерживаться здесь надолго. Все-таки, как я узнала, сейчас эти работники спасают жизнь и помогают назначать лечение живым людям.

 

 

Выходим из здания, и не остается какого-то тяжелого чувства, наоборот, так хочется скорее рассказать всем, что видели за этими закрытыми дверями, чтобы горожане не думали, что это обычный морг.

 

Фоторепотаж можно посмотреть здесь. 

 

Просмотров: 3727

Автор: Анна Позднякова

© JustMedia

Фотограф: Станислав Насонов




Фоторепортаж

Новости партнеров


Loading...

Комментарии ВКонтакте


Комментарии facebook


Последние события

Читайте также